На канале Культура вышел документальный фильм Андрея Проскурякова "Бутовский полигон. Испытание забвением". Фильм о том, как был рассекречен расстрельный Бутовский полигон, долгое время остававшийся тайной для общества.

Решение об открытии полигона для общественности принял Е.В.Савостьянов, возглавлявший в то время Московское управление КГБ. Вот как он сам пишет об этом в своей книге "Спецслужбы на передоме: О работе Московского управления КГБ–АФБ–МБВД–ФСК в переходный период":

"Знакомясь с организационной структурой и штатным расписанием Управления, обратил внимание на две позиции:

— комендатура в Бутово;

— комендатура в Коммунарке.

Спросил у Алфёрова (он, как заместитель по кадрам, докладывал этот вопрос), о чём идёт речь, и увидел странное смущение и желание уйти от ответа, что лишь обострило мой интерес. И стала открываться страшная тайна двух строго секретных объектов — расстрельных полигонов и кладбищ «Бутово» и «Коммунарка», где в конце тридцатых годов закончился жизненный путь десятков тысяч жертв большевистского террора и их палачей (о последних, перефразируя Пушкина, скажем: «Они народной Немезиды узрели гневное лицо»).

Выяснилось, что они находятся в ведении Московского управления, которое десятилетиями обеспечивало недоступность этих мест.

Возникшее в конце 90-х годов по инициативе Льва Пономарёва движение «Мемориал» окольными путями вышло на информацию о них, но пробиться сквозь ограничения грифа «Секретно» не могло.

При поддержке Горбачёва и, особенно, его соратника А.Н. Яковлева в СССР была легализована работа по реабилитации жертв репрессий коммунистической власти, благодаря чему «Мемориалу» удалось наладить взаимодействие с КГБ СССР как в центральном аппарате, так и в территориальных органах.

В Московском управлении сложилась, не побоюсь сказать, группа энтузиастов реабилитационной работы из числа архивистов — В. Полищук, М. Кириллин, Н. Грашовень и их коллеги, — чьё внимание к этой огромной важности гуманитарной проблеме, отзывчивость и самоотверженность не только помогли вернуть сотням семей возможность поклониться могилам предков, но и создали весьма доброжелательную атмосферу в отношениях с общественной группой по увековечиванию памяти жертв политических репрессий во главе с Миндлиным. Это смягчило отношение общественности к Управлению, помогло поверить в то, что в нём работают не затаившиеся и коварные враги.

Съездив на место расположения полигонов, убедился, что их единственным секретом является зверская жестокость коммунистического руководства, поставившего на поток истребление нашего народа.

У каждого из объектов была особая мрачность. На полигоне «Бутово» (здесь значительную часть погибших составили крестьяне и иные жители Московской области, священнослужители и узники Дмитлага) поразили высоченные, в 2,5 м хвощи, которые, как известно, лучше растут там, где почва насыщена органикой. Щедро насытили… А за забором — деревенские дома и дачки, позднее принадлежавшие руководителям НКВД. Рассказывали, что при расстрелах вдобавок к грузовикам заводили патефоны, чтобы настроение детям не портить. Но детки хорошо знали, что там творится: подводы с трупами («грабарки») возили часто и днём, да так неосторожно, что высыпавшиеся тела деревенским приходилось подбирать.

Полигон «Коммунарка», где палачи расстреливали, но больше — хоронили палачей, расстрелянных по приговорам Военной коллегии Верховного суда СССР, и, среди прочих, руководителей партии и государства (Бухарин, Рудзутак, Крестинский, Антонов-Овсеенко и пр.), военных руководителей, сотрудников НКВД, поразил картинной угрюмостью: тёмный, заросший тиной пруд в окружении высоченных деревьев и бурелома.

Я немедленно снял гриф секретности с обеих точек, организовал поездку членов московского «Мемориала» во главе с Рогинским и установил часы свободного посещения полигонов. Впоследствии, при содействии московских и областных властей (значительную роль сыграл Бакиров, возглавивший Постоянную межведомственную комиссию Правительства Москвы по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий) там появились мемориальные комплексы, выросли храмы." (с)